единственная Правильная цель

[Айвенго]

Тропа 3. Невозможно прийти

Мастер сказал:
Невозможно прийти к Просветлению, будучи отягощенным собственным дерьмом, в том числе и ментальным.
А потому прежде всего стремись к освобождению.
Беда не в том, что в тебе есть это самое дерьмо, а в том, что ты не замечаешь его и продолжаешь себя вести так, будто его нет.
Но оно есть.
И если ты его не исторгнешь из себя, то отравления не избежать.

Ты знаешь, к чему приводят длительные запоры?
Наверно, догадываешься.
Организм становится тяжелым и нездоровым.
Он становится отравленным.
Облегчение может явиться в виде простой клизмы.

То, что происходит с тобой во время наших встреч, можешь считать духовной клизмой.
Все проще, чем ты полагаешь.
Однако в силу твоей загруженности ты думаешь, что мир коварен и озабочен тем, чтобы подстроить тебе очередную каверзу.

Какой в этом смысл?

- А что такое мое ментальное дерьмо, Мастер?
- Это твои убеждения, суждения, концепции, предписания, установки, ожидания. Все то, что считается тобой истинным, незыблемым, непререкаемым и составляет предмет твоей веры, конечно же, истинно верной, по твоему разумению, не так ли?

- Но как же без веры? Разве без нее возможно обойтись?
- Жизнь не нуждается ни в какой вере. Более того, она не только возможна без веры, но и невозможна там, где вера.

Неужели ты думаешь, что ребенок, впервые поднимающийся на ноги и делающий первые шаги, вынужден верить в то, что у него это получится? Да он вообще не знает, что такое вера, и, тем не менее, встает и идет! Птице не нужно никакой веры, чтобы взмахнуть крыльями и полететь.

Эрнест Цветков

ЛОВУШКА ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА,
или Путеводитель по внутренним пространствам
в помощь Страннику
Карта с нанесенными обозначениями троп и пейзажей

[Айвенго]

Тропа 4. Твоя вера

Мастер сделал паузу и сказал:
Твоя вера - это всего лишь твое суждение.
Но твое суждение о чем-то никак не может быть этим чем-то.
Стало быть, оно не истинно.

А, следовательно, все то, что ты проповедуешь или исповедуешь - ложь.

Твоя вера не более, чем набор уловок твоего встревоженного, всуе блуждающего ума.
Вера в любовь убивает любовь.
Веря в свои возможности, ты убиваешь свои возможности,
Вера в Бога уводит тебя от Бога.

Вера. Надежда. Любовь. - У обывателя эти понятия, располагаясь рядом, даже отмечаются как светлый и романтический праздник.

Надо же - измыслить такой абсурд!

Где есть любовь, там нет сомнений, а потому и нет нужды ни в вере, ни в надежде.
Если же ты надеешься и веришь, то ты - не в состоянии любви.
Ибо любовь - это прежде всего переживание.

И ты либо в нем, и тогда тебе уже нет дела ни до чего другого, либо вне его, и в таком случае ты начинаешь гипнотизировать себя различными представлениями, концепциями, в частности, такими как вера и надежда.

Представление о реальности не заменит реальность.
Мир не создан для того, чтобы соответствовать твоим ожиданиям.
Рано или поздно Реальность разбивает все твои иллюзии, и ты переживаешь мучительную боль.
Освободись от них сам, и ты избежишь боли.

Пространство словно бы покачнулось, и я ощутил, как во мне что-то изменилось.

Мастер сказал:
Невозможно прийти к Просветлению, будучи отягощенным собственным дерьмом.

Мастер чуть задержался в паузе и спросил:
- Каким понятием ты бы обозначил излишнюю привязанность к собственным мнениям?

Мой ум споткнулся и свалился в паузу, но гораздо более длительную, чем та, над которой легко пролетел Мастер. Видя мое затянувшееся замешательство, он коротко произнес:

- Кумирство. Придавая своему мнению статус истины и единственной правды, ты возводишь себя в ранг Всевышнего. В этой ситуации возможны три варианта.

Первый - ты действительно Бог.
Второй - у тебя проблемы с головой, ибо ты считаешь себя тем, кем в действительности не являешься. С не меньшим успехом ты можешь объявить себя Наполеоном или Светлейшим Гуру.
Третий - ты нагл.

Если ты полагаешь себя Богом, сверши чудо. Ты не можешь?
Тогда посмотрим, быть может, ты болен? Нет, вроде бы ты адекватен.
Тогда остается третье - твоя наглость. О ней и поговорим.

И Мастер сказал:
Наглость - это превышение своих полномочий.
Для меня же это прозвучало несколько загадочно. И я остался в молчании.

Мастер сказал:
Я хочу, чтобы ты понял - здесь не идет речь об этике. Всякая мораль весьма условна и относительна. Она создается намеренно с целью более эффективного контроля над людьми. Подчас она имеет силу более действенную, чем власть законодательства. Иногда она сама принимает на себя функцию истинного закона, людского, разумеется. Поощряемое в одной стране карается или порицается в другой.
Мораль ничего общего не имеет ни с совестью, ни со здравым смыслом. Повторяю, ее назначение - сплачивать и управлять.
Путь личного развития лежит вне морали.

Потому такое явление, как наглость, нами рассматривается с позиций непредубежденных, беспристрастных, лишенных какой-либо эмоциональной окраски и уж тем паче не имеющих ничего общего с мнением молвы.

Не вдаваясь ни в пафос, ни в поучительство, разберемся в необходимости определиться с данным понятием в том смысле, который предполагает глубокая, но конкретная духовная работа.

Итак, наглость - это превышение собственных полномочий.

Что есть полномочия? Набор неких предписаний относительно правил поведения той или иной личности. Иными словами, речь идет о праве на совершение того или иного поступка.

Правила диктуют права, а права предопределяют правила.

К примеру, ты едешь на машине и решаешь пересечь сплошную линию. Нарушение этого правила для тебя потенциально наказуемо, если у тебя нет права на подобное действие. И если инспектор засвидетельствует совершенное тобой, он тебя может реально наказать, В этом случае ты превысил полномочия.
 Ты в этом случае - нагл.

Простая социальная модель, регулирующая варианты поведения, отражает некоторым образом универсальные закономерности саморегуляции мегагигантского механизма, или организма под названием Вселенная,

Здесь же мы встречаемся с необходимостью прояснить некоторые положения, в общем-то требующие ясности, если мы хотим все расставить на свои места, без чего говорить о личностном развитии и движении не имеет никакого смысла.

Вернемся к нашим нарушителю и инспектору.
 Я сказал, что последний может реально наказать первого. При этом, если быть строгим, то я высказался не совсем точно, употребив расхожее выражение обыденного языка. И я специально делаю на этом акцент, потому что подобные языковые вольности, как правило, создают большинство проблем и неприятностей в жизни людей.
Рассудим же обстоятельно.

В основе всякого взаимодействия лежит соглашение, договор.

 Он призван регулировать всю механику данного взаимодействия. В противном же случае вместо ожидаемой организованности, призванной контролировать и упорядочивать события, мы останемся в анархии и хаосе. Посему мы в наше общежитие вводим правила и принимаем их в качестве неких аксиом поведения - ради собственного же выживания.

Однако соглашение остается неполным, если не оговаривает меры, предполагающиеся в случае его нарушения.

Подойдем с другой стороны и задумаемся, а для чего, собственно, эти меры нужны и необходимы ли они? И какова степень объективной обоснованности их введения? Уместны ли они вообще?
 Ответ окажется явно положительным, если мы предположим, что функция подобных санкций не столько карательная, сколько компенсаторная.

 И это логично, постольку, поскольку стратегия выживания требует соблюдения принципа равновесия. Действие равно противодействию. Что посеешь, то и пожнешь. Что на входе, то и на выходе.

- Око за око и зуб за зуб, Мастер?
- Не обязательно. Может быть, и колено за зуб... Но принцип сохраняется.

Эрнест Цветков


ЛОВУШКА ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА,

[Айвенго]

Сахарные плантации на Гаити и возникновение религии вуду

[Айвенго]

Сигареты. История обмана ‪@posle_zavtra‬

[Айвенго]

АЛКОГОЛЬ / ПОЧЕМУ МЫ ПЬЁМ? / Редакция.Наука

[Айвенго]

Просветленный парень дает интервью журналисту из Дагестана

[хехе]

АЛКОГОЛЬ / ПОЧЕМУ МЫ ПЬЁМ? / Редакция.Наука

сам алкоголь употребляешь?

[Айвенго]

только качественный и в правильной дозировке

[Айвенго]

Раствор коварен

[Айвенго]

"Пепел божественного огня" Тайны мира с Анной Чапман

[хехе]

только качественный и в правильной дозировке

а какие критерии качества и правильной дозировки?

ну и вообще какой то смысл употребления есть, кроме очевидного- химического изменения восприятия?

[Айвенго]

ну и вообще какой то смысл употребления есть, кроме очевидного- химического изменения восприятия?

сдвигает точку сборки

[Айвенго]

а какие критерии качества и правильной дозировки?

водка из спирта альфа, виноградное вино домашнее

[хехе]

а какие критерии качества и правильной дозировки?

водка из спирта альфа, виноградное вино домашнее

вино приемлемо, а вот промышленный
спирт вещество не пригодное для употребления, как и весь алкоголь на его основе или добавлении

[Айвенго]

промышленный
спирт вещество не пригодное для употребления, как и весь алкоголь на его основе или добавлении

– первая органик-водка России, все этапы создания которой сертифицированы по органик-стандартам России, США и Евросоюза. Органическая пшеница выращена в соответствии с органическим законодательством на сертифицированных полях экохозяйства «Биосфера» (Республика Мордовия), почвы которого не подвергались воздействию неорганических удобрений с 2002 года. Объём зерна для изготовления органик-спирта ограничен урожайностью года и площадью поля, именно поэтому органик-водка «Чистые Росы» выпускается ограниченными партиями, и каждая бутылка получает свой индивидуальный номер. Однозерновой солодовый органик-спирт – уникальная основа органик-водки, дистиллирован на медном оборудовании Кемлянского спиртового завода, прошедшего сертификацию по органик-стандартам, и готовится по возрождённой технологии естественного солодового брожения. Ферментация зерна осуществляется натуральным солодовым молочком, полученным из пророщенного органического ячменя и проса на собственной солодовне. Органик-водка Чистые Росы состоит только из органик-спирта и артезианской воды. Органик-водка «Чистые Росы» создаётся с использованием технологий, которые опираются на экологические циклы, сохраняя биологическое разнообразие и не наносят вред окружающей среде.

[хехе]

забудь про рекламу

весь современный ректификат это технический продукт.

природный спирт натурального брожения еще приемлем, с оговорками,  а химия нет.

просто делюсь знанием

[Айвенго]

просто попробуй

[Айвенго]

Дистиллят? Ректификат? Что лечит что калечит. Какая технология лучше?

[хехе]

Дистиллят? Ректификат? Что лечит что калечит. Какая технология лучше?

этот вопрос  имеет смысл только для производителей и продавцов.

для нас ответ прост и то и другое неприемлемо.

[Айвенго]

500 лет назад Босх показал, куда катится человечество | Воз сена

[Айвенго]

Шах и мат с Дьяволом. Кто побеждает на этой картине?

[Айвенго]

Девятые врата (1999)

[Айвенго]

Один король, старея, сказал своему единственному сыну, который должен был унаследовать его трон:

– Прежде чем я умру, ты должен научиться искусству нравственности, потому что королю следует быть образцом для всего остального королевства, и в твоих действиях не должно было ничего безнравственного. Поэтому сегодня я посылаю тебя к моему старому учителю. Я стар, а он даже старше меня, так что не трать время попусту. Изучай все тщательно, ничего не пропуская, не теряя ни одного мгновения.

Принц отправился к учителю и был удивлен – удивлен тем, что учитель оказался мастером по владению мечом: «Как владение мечом связано с нравственностью? Или мой отец выжил из ума?» Но поскольку ему пришлось идти через горы, он подумал: «Лучше увидеться со стариком, хотя бы один раз».

Он вошел в комнату. Старик был очень красив и строен, окружен ореолом тишины и спокойствия. Принц думал, что шел на встречу с воином, владеющим мечом, но нашел мудреца. Он все больше терялся в догадках. Он спросил старика:

– Вы – мастер по владению мечом?

– Ты прав, – ответил тот.

Принц сказал:

– Меня послал мой отец, король, который был вашим учеником, чтобы я научился у вас искусству нравственности. Но я совершенно не вижу никакой связи между нравственностью и владением мечом.

Старик рассмеялся:

– Скоро увидишь.

– Я спешу, – сказал принц. – Мой отец стар, и, прежде чем он умрет, я хочу выполнить его желание.

– Тогда ничего не выйдет, – ответил мастер, – потому что эти вещи нельзя изучать в спешке. Терпение, бесконечное терпение является основой изучения любого искусства, будь то фехтование или нравственность.

Взглянув старику в глаза, принц решил остаться.

– Когда мы начнем занятия? – спросил он.

– Они начались только что, – ответил старик. – Терпение – это твой первый урок. И я должен сообщить тебе о втором уроке, который будет заключаться в том, что тебе придется мыть полы, прибирать в саду, собирать сухие листья и выносить их прочь. Будь очень осторожен, потому что в любой момент я могу ударить тебя деревянным мечом. Хоть он и деревянный, но разит очень тяжко. Много народу было поранено им.

– Но я пришел сюда, чтобы научиться нравственности, – сказал принц, – а не чтобы получить раны!

– Всему свое время, это только начало, – ответил старик.

Принц был озадачен, растерян... но он знал своего отца – если он вернется ни с чем, старик будет по-настоящему разъярен. Он должен пройти обучение. С обеих сторон два сумасшедших старика... «И этот человек собирается научить меня нравственности с помощью побоев! Ну, ладно, посмотрим, что будет».

И мастер принялся бить его! Он моет пол, и вдруг – удар. Он подметает дорожку в саду, и вдруг – удар. Но через неделю он с удивлением заметил, что у него появилась некая интуиция. Даже до того, как старик появлялся перед ним, он отскакивал с его пути. Что бы он ни делал, какая-то часть его сознания постоянно предупреждала, где находился старик. Старик шел так тихо, что его шаги было почти невозможно услышать, но принц начал их различать, потому что получил столько ударов, что у него болело все тело!

Так продолжалось один месяц. Но через месяц принц стал настолько умелым, что старик был уже не в состоянии поразить его. Старик сказал:

– Ты настоящий сын своего отца. Он был таким же собранным и настойчивым и всецело отдавался учебе – она не отнимет у тебя много времени. Сегодня твой первый урок закончен, потому что в течение двадцати четырех часов я пытался поразить тебя, но ты был все время начеку и уберегся. С завтрашнего утра ты должен быть более бдительным, потому что деревянный меч будет заменен на настоящий. Деревянный меч, в худшем случае, мог тебя поранить, но настоящим мечом можно даже отрубить голову. Так что тебе потребуется больше собранности.

Но за этот месяц принц очень многому научился... он и не подозревал в себе таких способностей к интуитивному осознанию. Он был образован, хорошо образован в интеллектуальном отношении, но понятия не имел ни о какой интуитивности. И теперь он не боялся даже настоящего меча, поэтому сказал:

– Это то же самое. Если вы не можете ударить меня деревянным мечом, вы не сможете ударить меня настоящим мечом. Для меня здесь нет никакой разницы.

В течение целого месяца старик всячески пытался ударить его настоящим мечом, и, естественно, принц становился все более и более бдительным – приходилось становиться, выбора не было. И так прошел целый месяц, а старик не смог даже прикоснуться к нему. Он был очень рад.

– Я чрезвычайно доволен, – сказал он. – Теперь третий урок. До сих пор я бил тебя, только пока ты бодрствовал. Но с этого вечера помни, что когда ты уснешь, я могу ударить тебя в любой момент. Все опять начнется с деревянным мечом.

Принц немного забеспокоился: бодрствование – это одно, но когда ты спишь? Однако за эти два месяца он проникся глубоким уважением, доверием к старику и его искусству, а также обрел уверенность в собственной интуиции. Он подумал: «Если он говорит такое, то, наверное, интуиция никогда не спит».

И это оказалось правдой. Тело спит, разум спит, но интуиция всегда бодрствует. Ее истинная природа – осознанность, но мы никогда не обращаем на это внимания. Ему пришлось обратить на это внимание – он должен был оставаться начеку даже во сне.

Старик начал бить его, и несколько раз принц получал действительно болезненные удары. Но он был благодарен, а не зол, потому что после каждого удара он становился все более и более бдительным, даже во сне – как будто что-то, как маленький огонек, продолжало гореть в нем, делая его настороженным и внимательным. И всего через месяц он снова был в состоянии защитить себя даже во сне. Теперь, когда старик приближался к нему, очень тихо, не производя ни звука, ступая совсем бесшумно, молодой человек тут же выскакивал из постели. Он мог крепко спать, но что-то в нем продолжало бодрствовать.

На следующее утро старик сказал:

– Теперь последний урок: я буду бить тебя настоящим мечом. И ты знаешь мой меч: один удар – и с тобой покончено. Ты должен собрать воедино все твое сознание.

Молодой человек был немного обеспокоен, немного испуган, потому что игра становилась все более и более опасной.

Ранним солнечным утром старик читал книгу, сидя под деревом в лучах восходящего солнца, а молодой человек собирал в саду сухие листья. Внезапно ему в голову пришла мысль: «Этот старик нападал на меня в течение нескольких месяцев, и это отличная идея... не попытаться ли мне ударить его и посмотреть, настороже он или нет?»

Он был в двадцати или двадцати пяти футах от него, когда просто подумал об этом – он ничего даже не сделал, – а старик говорит ему:

– Юноша, я очень стар, а твоя учеба еще не закончена. Оставь подобные мысли.

Принц не мог в это поверить. Он подошел, припал к его ногам и сказал:

– Простите меня, но я ничего не сделал, это была только мысль... просто идея.

– Когда ты полностью сосредоточен, – сказал старик, – слышен даже звук мыслей. Это вопрос осознанности. Тебе не нужно ничего делать, просто подумай – и я буду знать. Скоро и у тебя будут такие же способности, только наберись терпения.

Вскоре наступил день, когда он вдруг внезапно осознал, что старик намеревается ударить его... безо всякой причины. Старик сидел, читая книгу, но намерение было настолько ощутимым, что он подошел к мастеру и сказал:

– Итак, вы опять собираетесь ударить меня? Я уловил вашу мысль еще за несколько секунд.

– Ты прав, – ответил мастер, – я подумал, что дочитаю страницу и сделаю это. Теперь больше нет необходимости тебе здесь находиться. Я знаю, что твой отец стар и ожидает тебя.

Но молодой человек сказал:

– А как же уроки нравственности?

– Забудь о них, – сказал старик. – Человек, который настолько осознан, может быть только нравственным. Он никому не может причинить вреда, не может украсть, не может быть недобрым, жестоким, он естественным образом будет любящим и сострадательным. Забудь о морали!

Такая осознанность и есть то, что я называю религиозностью.

Принц вернулся домой. Отец все время ждал его, и он спросил:

– Освоил ли ты в полной мере искусство владения холодным оружием?

– Ты же послал меня учиться искусству нравственности, – сказал молодой человек. – С чего ты решил, что речь идет о владении мечом?

– Да, я послал тебя познать нравственность, искусство владения мечом было только средством.

[Айвенго]

– Как я уже говорил тебе, – раздался голос дона Хуана, выбивший меня из колеи этих мыслей, – каждый маг, которого я знал, будь то мужчина или женщина, рано или поздно достигал переломного момента своей жизни.

– Ты подразумеваешь, что с ними случался психический срыв или что-то в этом роде? – спросил я.
– Нет, нет, – ответил он, смеясь. – Психические срывы – удел личностей, которые индульгируют на самих себе. Маги – не личности.
 В данный момент я подразумеваю под этим то, что непрерывность их жизней должна быть разбита во имя обретения внутреннего безмолвия, которое станет активной частью их структур.

– Это очень, очень важно, – продолжал дон Хуан, – чтобы ты сам умышленно достиг этого переломного момента или создал его искусственным и разумным путём.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил я, заинтригованный его причудливой логикой.
– Твой переломный момент означает конец той жизни, которую ты знаешь. Ты выполнил всё, о чём я говорил тебе, прилежно и точно. Если ты и талантлив, то сумел скрыть это. Возможно, это твой стиль.
 Ты не медлителен, но действуешь так, как медлительные люди. Ты очень уверен в себе, но ведёшь себя, словно ты беззащитен.
 Ты не робок, но производишь впечатление, будто боишься людей.

 Всё то, что ты делаешь, указывает только на одно – ты должен всё это разбить. Безжалостно.

– Но каким образом, дон Хуан? Что ты имеешь в виду? – спросил я взволнованно.
– Я думаю, что всё сводится к одному поступку, – ответил он. – Ты должен покинуть своих друзей. Ты должен распрощаться с ними по-хорошему.
 Ты не сможешь продолжать идти путём воина, неся за плечами свою личную историю. И если ты не покончишь с прежним образом жизни, то не сможешь следовать моим наставлениям.

– Минутку, минутку, минутку, дон Хуан, – сказал я. – Мне нужно прийти в себя. Ты требуешь от меня слишком многого. По правде говоря, я не уверен, что смогу всё это сделать. Мои друзья – это моя семья. Моя точка отсчёта.
– Точно, точно, – заметил он, – твоя точка отсчёта. Именно поэтому с ними следует расстаться.

 У магов только одна точка отсчёта – бесконечность.

– Но как я могу это сделать? – спросил я жалобно.
Его требование выводило меня из равновесия.
– Ты можешь просто уйти, – сказал он равнодушно. – Уйти любым возможным путём.

– Но куда я пойду? – спросил я.
– Я бы посоветовал тебе снять номер в одной из тех жалких гостиниц, которые тебе хорошо известны, – ответил он. – Чем безобразнее заведение – тем лучше. Если в комнате постелен ковёр болотного цвета, на окнах висят шторы болотного цвета, а стены оклеены такими же обоями, тогда эта гостиница может сравниться с той, которую я показал тебе как-то в Лос-Анджелесе.

Я издал нервный смешок, вспоминая нашу поездку с доном Хуаном по промышленным районам Лос-Анджелеса, где можно было найти только склады и обветшалые гостиницы для проезжающих. Одна из гостиниц особо привлекла внимание дона Хуана благодаря помпезному названию – «Эдуард Седьмой». Мы остановились напротив, чтобы лучше рассмотреть её.

– Вот эта гостиница, – произнёс дон Хуан, указывая на здание, – представляется мне подлинным олицетворением жизни среднего человека на Земле.
 Если ты удачлив или безжалостен, то снимешь здесь комнату с окном, выходящим на улицу, чтобы наблюдать из окна за нескончаемым шествием человеческих бед. Если ты не столь удачлив или не столь безжалостен, то снимешь себе внутреннюю комнату, с окном, глядящим на глухую стену соседнего дома.

 Подумай о том, что это значит – провести всю жизнь, разрываясь между двумя такими видами. Завидуя виду на улицу, если живёшь во внутренней комнате, и завидуя виду на стену, если поселился в наружной и устал смотреть на мир.

Метафора дона Хуана вызвала во мне бесконечное беспокойство, так как я принял её близко к сердцу.
Сейчас же, столкнувшись с возможностью поселиться в гостинице, сравнимой с «Эдуардом Седьмым» я не знал что и сказать, куда отправиться.

– Что ты предлагаешь мне там делать, дон Хуан? – спросил я.
– Магу нужно такое место, чтобы умереть, – сказал он, глядя на меня и не мигая.

 – Ты никогда не был один в своей жизни. Сейчас пришло время сделать это. Ты будешь оставаться в этой комнате, пока не умрёшь.

Подобный совет испугал меня, но и вызвал приступ смеха.

– Не могу сказать, что собираюсь так поступить, дон Хуан, – сказал я. – Но каков критерий того, что я мёртв? Если ты действительно не хочешь моей физической смерти.
– Нет, – ответил тот. – Я не хочу, чтобы твоё тело умерло физически. Я хочу, чтобы умерла твоя личность.
 Это две совершенно разные вещи. По существу, твоя личность имеет очень мало общего с твоим телом.
 Твоя личность – это твой разум, и поверь мне, что твой разум не является твоим.

– Что это за ерунда, дон Хуан, что мой ум не мой? – услышал я свой собственный голос, в котором появилась нервозная гнусавость.
– Я расскажу тебе как-нибудь об этом предмете, но не тогда, когда ты ещё думаешь о своих друзьях.

– Критерий, по которому можно определить, что маг мёртв, – продолжал дон Хуан, – определяется тем, что ему становится безразлично, находится он в обществе или один.
 Твоя личность умрёт в тот день, когда ты перестанешь жаждать компании своих друзей и прикрываться своими друзьями как щитом.
 Что скажешь на это? Согласен сыграть?

– Я не способен на это, дон Хуан, – ответил я. – Бесполезно пытаться лгать тебе. Я не смогу покинуть своих друзей.
– Это совершенно нормально, – сказал он невозмутимо.

Казалось, что моё заявление совершенно не подействовало на него.

– Я не смогу больше продолжать наши беседы, но позволь мне сказать, что за время, которое мы провели вместе, ты научился многому. Ты научился тем вещам, которые сделают тебя очень сильным, – не важно, вернёшься ты назад или уйдёшь прочь.

Он похлопал меня по спине и попрощался со мной. Он развернулся и просто исчез среди людей, наполнявших площадь, словно растворился среди них. На какое-то мгновение у меня возникло странное чувство, что люди на площади были просто занавесом, который дон Хуан раздвинул и за которым скрылся.
 Конец наступил, как наступает всё в мире дона Хуана – быстро и непредсказуемо. Внезапно это достигло меня. Я стал корчиться от муки, даже не представляя, как это произошло.

Это должно было сокрушить меня. И всё же я устоял. Я не знаю, каким образом пришло облегчение.
 Я дивился той лёгкости, с которой всё подходило к концу. Дон Хуан был поистине элегантным существом. Не было ни упрёков, ни злости. Я сел в свою машину и помчался прочь, счастливый, как жаворонок. Я ликовал. Как всё необычайно быстро закончилось, думал я, как безболезненно.

***
Решившись на отчаянный поступок (который я считал самоубийственным нигилизмом), я снял комнату в обшарпанной голливудской гостинице.

Ковры были зелёными с ужасными пятнами от незатушенных сигарет. Безусловно, их не раз спасали от пожара. В комнате висели зелёные портьеры, а стены были болотно-зелёного цвета. Мигающая неоновая вывеска гостиницы светила в окно всю ночь.

Я закончил тем, что в точности последовал совету дона Хуана, но пришёл к этому окольным путём. Я делал это не для того, чтобы выполнить его требования, у меня также не было намерения сгладить наши с ним разногласия.

 Я пробыл в этой гостинице несколько месяцев, пока моя личность, как и предполагал дон Хуан, не умерла, и мне действительно стало безразлично, нахожусь я в компании или остаюсь один.

Оставив гостиницу, я поселился один, выбрав жилище поближе к колледжу, и завёл очень прибыльное дело с одной партнёршей. Всё, казалось, шло прекрасно, пока однажды меня не стукнуло, словно кулаком по голове, осознание того, что я собираюсь провести остаток своих дней, беспокоясь о бизнесе, или теряясь перед призрачным выбором карьеры академика или бизнесмена, или мучаясь из-за фобий и обманов моей партнёрши.

 Настоящее отчаяние пронзило меня до глубины души.

 Впервые в своей жизни, несмотря на всё, что я делал и видел раньше, я ощутил, что у меня нет никакого выхода. Я чувствовал себя совершенно потерянным. Я всерьёз начал задумываться о самом практическом и безболезненном способе ухода из жизни.

[Айвенго]

Однажды утром я проснулся от громкого стука в дверь. Я был уверен, что это пришла хозяйка квартиры и что если я не встану и не открою дверь, то та войдёт сама, воспользовавшись запасным ключом. Я распахнул дверь. Передо мной стоял дон Хуан. Я настолько изумился, что потерял дар речи. Я блеял и заикался, не в силах произнести ни слова. Мне хотелось поцеловать его руку, стать перед ним на колени.

Дон Хуан вошёл и непринуждённо уселся на край моей кровати.

– Я приехал в Лос-Анджелес, – сказал он, – специально, чтобы повидаться с тобой.

Я хотел пригласить его позавтракать, но дон Хуан ответил, что у него есть и другие дела и что на разговоры со мной у него остаётся не больше минуты. Я торопливо рассказал ему о своей жизни в гостинице. Его присутствие настолько сбивало меня с толку, что я ни на секунду не задумался о том, чтобы спросить, как ему удалось обнаружить меня. Я только рассказывал дону Хуану о том, как сильно я жалел обо всём, что сказал ему в Эрмосильо.

– Тебе не за что извиняться, – поспешил тот успокоить меня. – Каждый из нас когда-то поступил именно так. Однажды я убежал от мира магов сам и чуть не умер, прежде чем осознал собственную глупость.

 Главная задача – достичь переломного момента любым путём.

 Именно это ты и сделал. Внутреннее безмолвие стало для тебя реальностью. Вот почему я стою перед тобой и говорю с тобой сейчас. Понимаешь ли ты, о чём идёт речь?

Мне казалось, что я понял, что он имел в виду. Я думаю, что дон Хуан интуитивно узнал или прочёл, как он читал многое прямо из воздуха, о том, что я стою на грани безумия, и пришёл выручить меня.

– Ты не можешь терять времени, – сказал он. – Ты должен избавиться от своего предприятия в течение часа, так как час – это самое большее, что я могу позволить себе. Я не могу ждать дольше, и не потому, что не хочу ждать.
 Просто бесконечность безжалостно давит на меня. Скажем так, бесконечность даёт тебе час, чтобы покончить со всем этим.
 Поскольку для бесконечности единственное предприятие, достойное воина, – это свобода. Любое иное предприятие – фальшивка.

 Можешь ли ты за час разделаться со всем этим?

Мне не нужно было убеждать его в том, что могу. Я знал, что должен сделать это. Дон Хуан сказал мне, что коль скоро я преуспею в том, чтобы отделаться от всего этого за час, он будет ждать меня на базаре в мексиканском городе. Озабоченный тем, как поскорее распорядиться своим делом, я прозевал эти слова. И когда он повторил их снова, я решил, что дон Хуан шутит.

– Как я смогу добраться до этого города, дон Хуан? Ты хочешь, чтобы я приехал на машине? Прилетел на самолёте? – спросил я.
– Вначале закрой бизнес, – приказал он. – Затем придёт и решение. Но помни, я буду ждать тебя не дольше часа.

Он вышел из квартиры, и я стал лихорадочно отделываться от всего, что имел. Конечно, на это ушло больше часа, но я ни разу не вспомнил об этом сроке. Роспуск предприятия шёл полным ходом, и меня несло по инерции. Только когда я покончил с делом, меня осенило, что я безнадёжно промахнулся. Истинная дилемма предстала передо мной в полный рост. Я остался без своего дела и не имел никакой возможности добраться до дона Хуана.

Я побрёл к кровати и стал искать единственного утешения, которое только мог вообразить: тишину и покой.

 Чтобы облегчить приход внутреннего безмолвия, я воспользовался приёмом, которому научил меня дон Хуан: сел на край кровати, согнув ноги в коленях так, чтобы ступни соприкасались, а руки, охватив щиколотки, помогали им соединиться. Он когда-то дал мне толстый колышек, который я всегда держал под рукой, куда бы ни шёл. Колышек был длиной в четырнадцать дюймов, и это позволяло мне, установив его между ног, поддерживать вес своей головы, упершись лбом в подушечку, приделанную к его концу. Каждый раз, заняв это положение, я моментально засыпал мёртвым сном.

Очевидно, я и в этот раз заснул с обычной лёгкостью, так как мне приснился мексиканский город, в котором дон Хуан обещал ожидать меня. Меня всегда интриговал этот город. Базар открывался раз в неделю, и крестьяне, жившие неподалёку, привозили туда свои продукты на продажу. Но что больше всего меня завораживало в этом городе, – так это мощёная дорога, ведущая к нему. Она переваливала через крутой холм у самого въезда в город. Я не раз сидел на скамейке возле прилавка, за которым торговали сыром, и смотрел на холм. Я видел людей, приближающихся к городу, погоняющих везущих поклажу ослов. Но вначале я видел их головы. По мере их приближения я мог видеть, как по частям появлялись их туловища, пока они не поднимались на самую вершину и я мог рассмотреть их от макушки до пят. Мне всегда казалось, что они появляются из-под земли, – вырастают медленно или стремительно, в зависимости от скорости их приближения.

 В моём сне дон Хуан ожидал меня возле прилавка с сыром. Я подошёл к нему.

– Ты сделал это из своего внутреннего безмолвия, – сказал он, похлопывая меня по спине. – Ты достиг своего переломного момента. На какое-то мгновение я потерял веру, но решил повременить, зная, что ты сделаешь это.

В этом сне мы отправились на прогулку, и я чувствовал себя счастливее, чем когда-либо. Сновидение было столь живым, что у меня не осталось сомнений в том, что я смог решить проблему, даже если решение пришло в фантастическом сне.

Дон Хуан расхохотался, встряхивая головой. Он, безусловно, читал мои мысли.

– Ты сейчас находишься не в простом сне, – сказал он, – но кто я такой, чтобы говорить тебе об этом?

 Ты когда-нибудь сам узнаешь о том, что во внутреннем безмолвии не бывает снов, так как сам решишь знать это.