единственная Правильная цель

[Айвенго]

Помолчав секунду, он добавил, что для того, чтобы увидеть кокон человека, необходимо смотреть на людей сзади, когда они удаляются.

Бесполезно смотреть на них лицом к лицу, поскольку передняя сторона яйцевидного кокона человека имеет защитный экран, который видящие называют фронтальной пластиной.
Он представляет собой почти непроницаемый прочнейший щит, который всю нашу жизнь защищает нас от натиска некоторой силы, порождаемой самими эманациями.

Дон Хуан также сказал, что не следует удивляться, если я почувствую, что тело мое одеревенело, как будто его заморозили.

Кроме того, большое значение будет иметь быстрота реакции, потому что я буду ощущать себя подобно человеку, смотрящему на улицу сквозь окно, и люди будут проходить мимо окна моего видения очень быстро.

Затем дон Хуан велел мне расслабить все мышцы, выключить внутренний диалог, и отпустить точку сборки, позволив ей смещаться под воздействием внутреннего молчания.
 Он велел мне мягко, но уверенно похлопать себя по правой стороне туловища между тазом и ребрами.
Я сделал это трижды и глубоко уснул.

Тело мое дремало, но я полностью осознавал все, что происходило вокруг.

Я слышал, как дон Хуан ко мне обращается и мог следить за всеми его словами так, словно находился во вполне бодрствующем состоянии. И в то же время не мог пошевелить ни одной частью тела.
Дон Хуан сказал, что к окну моего видения приближается человек и что мне нужно попытаться этого человека увидеть.
 Я безуспешно попытался повернуть голову, а потом возникло нечто светящееся яйцеобразной формы. Оно было великолепно! Я был в восторге от этого зрелища, но оно исчезло прежде, чем я смог оправиться от удивления. Покачиваясь вверх-вниз, оно уплыло.
Все произошло настолько неожиданно и быстро, что я расстроился и почувствовал, что нетерпение охватывает меня. Возникло ощущение, что я начинаю пробуждаться.
 Дон Хуан снова заговорил и велел мне расслабиться. Он сказал, что у меня нет ни права, ни времени проявлять нетерпение.
 Вдруг появилось и уплыло прочь еще одно светящееся яйцо. Оно казалось сделанным из белой флуоресцирующей косматой шерсти.

Дон Хуан сказал, что, если я захочу, то смогу глазами замедлить все, на чем будет сфокусирован взгляд. Потом предупредил, что идет еще один человек.

 В этот момент я осознал, что слышу два голоса.

 Тот, который я только что слышал, за минуту до этого увещевал меня проявить терпение. Это был голос дона Хуана.
А тот голос, который учил меня использовать взгляд для замедления движения, был голосом видения.
В тот день я увидел десять светящихся существ в замедленном движении.

Голос видения вел меня.
 Благодаря ему я смог разглядеть в светимости осознания все то, о чем рассказывал мне ранее дон Хуан.

На правой стороне яйцеобразных светящихся существ я увидел вертикальную полосу яркого янтарного свечения. Она занимала примерно одну десятую всего объема кокона. Голос объяснил, что это - человеческая полоса осознания.

Потом голос обратил мое внимание на точку, сиявшую особенно ярко. Она располагалась на коконах высоко, почти на самой верхушке. Голос объяснил, что эта точка и есть точка сборки.

Каждое светящееся создание, когда я смотрел на него в профиль по отношению к человеческому телу внутри кокона, напоминало гигантский волчок, поставленный на ребро, или почти круглый горшок, накрытый крышкой и опрокинутый на бок.

 Та его часть, которая напоминала крышку, была фронтальной пластиной. Она занимала примерно одну пятую всей толщины кокона.

[Айвенго]

Я мог бы еще долго сидеть и разглядывать светящиеся существа, но дон Хуан сказал, что теперь пора попробовать созерцать людей спереди, лицом к лицу, не прекращая созерцание до тех пор, пока не удастся разрушить барьер и увидеть эманации.

Я последовал его указанию. И почти мгновенно увидел ярчайшую сеть живых волокон света, они непреодолимо приковывали к себе мое внимание. Зрелище было настолько ослепительным, что я тут же потерял равновесие и свалился на бок, прямо на бетонную дорожку. Лежа там, я увидел, как множатся всепобеждающие волокна света. Потом произошел взрыв и из прежних волокон вырвались мириады новых. Однако, несмотря на то, что волокна захватывали все пространство, и все в пространстве подчинялось их силе, они не нарушали моего обычного зрения.
В церковь шли люди. Множество людей. Я больше не видел их. Несколько мужчин и женщин находились совсем рядом со скамейкой.

 Я хотел было сфокусировать глаза на этих людях, но вместо этого вдруг заметил, как начало разбухать одно из волокон. Оно превратилось в нечто, похожее на огненный шар около семи футов в диаметре. Шар покатился ко мне.

 Первым моим импульсом было - откатиться в сторону с его пути. Но прежде, чем я успел пошевелиться, шар накатился на меня. Я ощутил удар, словно кто-то несильно попал мне кулаком под ложечку. Мгновение спустя меня ударил еще один шар, на этот раз удар был гораздо ощутимее.
 А потом дон Хуан дал мне хорошую оплеуху. Я непроизвольно вскочил и тут же светящиеся волокна и накатывающиеся на меня шары исчезли из моего поля зрения.
Дон Хуан сказал, что я успешно выдержал первую короткую встречу с эманациями Орла, однако пара толчков опрокидывателя опасно приоткрыла мой просвет.

 Он добавил, что шары, которые ударялись в меня, называются накатывающейся силой или опрокидывателем.

[Айвенго]

Мы находились в его доме. Я не помнил, как и когда мы туда вернулись. Несколько часов я провел как бы в полусне.
Дон Хуан с помощью других видящих своей группы все время поили меня водой.
Кроме того, они периодически ненадолго окунали меня в ванну с ледяной водой.

- Те волокна, которые я видел, были эманациями Орла? - спросил я у дона Хуана.
- Да. Но ты по-настоящему не видел их, - ответил он.
- Как только ты начал видеть, опрокидыватель тебя остановил. Если бы это продолжалось еще мгновения, он бы тебя взорвал.

- Что такое опрокидыватель?
- Опрокидыватель есть сила, исходящая из эманаций Орла, - ответил он.
- Сила, которая, ни на мгновение не останавливаясь, накатывается на нас в течение всей нашей жизни. Когда ее видишь, она смертельна.

Но в нашей обычной жизни мы ее не замечаем, поскольку обладаем защитными экранами.
У нас есть всепоглощающие интересы, занимающие все наше осознание. Мы все время беспокоимся о своем положении, о то, чем владеем.

Тем не менее, эти щиты не избавляют нас от ударов опрокидывателя. Они просто не дают нам увидеть его непосредственно, предохраняя тем самым от поражения страхом, возникающим при виде огненных шаров, которые непрестанно ударяют нас.
Экраны - большая помощь для нас, но и большая помеха.
Они успокаивают нас и в то же время обманывают, сообщая нам ложное ощущение защищенности.

Дон Хуан предупредил меня, что когда-нибудь в моей жизни неизбежно настанет миг, когда я, утратив щиты, буду открыт непрерывному воздействию опрокидывателя.

 Он сказал, что такую стадию непременно проходит любой воин.
Она называется потерей человеческой формы.
Я попросил его объяснить так, чтобы я раз и навсегда усвоил, что такое человеческая форма, и что значит ее утратить.

Дон Хуан ответил, что видящие называют человеческой формой неодолимую силу настройки эманаций, зажженных свечением осознания в том месте, где располагается точка сборки человека в нормальном состоянии.

Это сила, благодаря которой мы являемся человеческими личностями.

Таким образом, быть человеческой личностью - значит быть вынужденным подчиняться этой силе настройки, а, следовательно, быть жестко привязанным в своих действиях к тому месту, откуда она исходит.

Благодаря практике воина его точка сборки в определенный момент начинает сдвигаться влево. Этот сдвиг устойчив, он приводит к необычному чувству отстраненности, или контроля или даже самоотрешенности.
Смещение точки сборки влечет за собой перенастройку эманаций.
Новая настройка становится началом целой серии еще более значительных сдвигов.

Первоначальный же сдвиг видящие очень точно назвали потерей человеческой формы, поскольку он знаменует собой начало неумолимого движения точки сборки прочь от ее исходной позиции, в результате чего необратимо утрачивается наша привязанность к силе, делающей нас человеческими личностями.

[Айвенго]

Затем он попросил меня во всех подробностях описать то, что я запомнил об огненных шарах. Я сказал, что видел шары лишь мельком, и вряд ли смогу подробно их описать.

Дон Хуан отметил, что видение - просто иносказательное описание сдвига точки сборки.

Поэтому, сдвинув ее еще немного левее, я смог бы добиться более четкого восприятия огненных шаров. Полученную в результате картину можно было бы интерпретировать как то, что мне удалось их запомнить.

Я попытался получить более четкую картину, но из этого ничего не вышло. Тогда я описал то, что помнил.
Он внимательно слушал, а потом попросил вспомнить, были это шары или огненные кольца. Я сказал, что не помню.

Дон Хуан объяснил, что значение этих огненных шаров для человеческих существ огромно, ибо они являются проявлением силы, имеющей самое непосредственное отношение ко всем деталям жизни и смерти.

Саму эту силу видящие называют накатывающейся силой.

Я попросил разъяснить, что понимается под всеми деталями жизни и смерти.

- Накатывающаяся сила является средством, с помощью которого Орел раздает в пользование жизнь и осознание, - объяснил он.
- Но эта же сила - то, с помощью чего он, так сказать, взимает плату.

Накатывающаяся сила заставляет все живые существа умирать.
То, что ты сегодня видел, древние видящие назвали опрокидывателем.

- Видящие описывают опрокидыватель как бесконечную
последовательность радужных колец или огненных шаров,
непрерывно накатывающихся на живые существа.
Светящееся органическое существо грудью встречает накатывающуюся силу, пока не приходит день, когда оно уже не может с нею совладать.

Тогда существо разрушается.

Древние видящие были просто околдованы, когда увидели, как опрокидыватель сталкивает умирающее существо прямо к клюву Орла, и там оно поглощается.

Именно поэтому древние назвали эту силу опрокидывателем.

[Айвенго]

В какой-то момент древние видящие пришли к заключению, что существует два аспекта накатывающейся силы.

Опрокидывающий ее аспект соотносится исключительно с разрушением и смертью.
Но есть еще кольцевой аспект - то, что поддерживает жизнь и осознание.

 Однако древние выбрали путь взаимодействия только с опрокидывающим аспектом.

- С помощью группового созерцания новым видящим удалось увидеть разделение двух аспектов накатывающейся силы. Они увидели, что это - две силы, которые слиты, но не являются одним и тем же.
 Кольцевая сила приходит к нам чуть-чуть раньше опрокидывающей, но они настолько близки, что кажутся одним.

- Кольцевой силу назвали потому, что она приходит в виде колец, нитеобразных радужных петель - очень тонких и деликатных. И точно так же, как опрокидывающая сила, сила кольцевая ударяет каждое живое существо непрерывно, однако совсем с другой целью.
Цель ее ударов - дать силу, направить, заставить осознавать, то есть - дать жизнь.

- Новые видящие обнаружили, что равновесие двух сил в каждом живом существе - вещь очень тонкая.
И если в какой-то момент индивид чувствует, что опрокидывающая сила бьет мощнее, чем кольцевая, значит, равновесия нарушено.
В этом случае опрокидыватель будет бить и бить, все сильнее и настойчивее, пока не пробьет брешь в просвете живого существа и не заставит это существо умереть.

- Из того, что ты назвал огненными шарами, исходят радужные обручи, точно соответствующие по своим размерам живым существам, независимо от того, будут это люди, деревья, микробы или союзники.
- А что, эти обручи бывают разных размеров? - спросил я.
- Не нужно воспринимать все настолько буквально, - сказал дон Хуан.
- Собственно говоря, никаких колец нет. Существует только кольцевая сила, которая вызывает у видящего, который сновидит ее, ощущение колец.
 И разных размеров тоже нет.

 Сила одна, она неделима и приходится впору всем живым существам - органическим и неорганическим.

[Айвенго]

Он сказал, что древние видящие научились использовать накатывающуюся силу и перемещаться с ее помощью.
Вместо того, чтобы поддаться натиску опрокидывателя и позволить ему расколоть их коконы, они катились вместе с ним, предоставляя ему возможность сдвигать их точки сборки до пределов человеческих возможностей.

Дон Хуан выразил искреннее восхищение таким достижением. Он признал, что толчка, подобного толчку опрокидывателя, точке сборки не может дать ничто.

Я спросил о различии между толчком Земли и толчком опрокидывателя.

Он объяснил, что толчок Земли суть сила настройки исключительно янтарных эманаций.
Такой толчок повышает осознание до немыслимой степени.
С точки зрения новых видящих такая трансформация суть взрыв
неограниченного осознания, которую они назвали полной свободой.

Он сказал, что толчок опрокидывателя, в отличие от толчка Земли - сила смерти.

Под воздействием опрокидывателя точка сборки перемещается в новые - непредсказуемые - позиции.

[Айвенго]

Неожиданно дон Хуан заговорил:
- Все время я рассказывал тебе о великих открытиях, сделанных видящими древности. Так вот, подобно тому, как они обнаружили, что органическая жизнь - не единственная присутствующая на Земле форма жизни, они выяснили и то, что сама по себе Земля тоже является живым существом.

Прежде, чем продолжить, он с улыбкой выждал немного, как бы предлагая мне высказаться по поводу его заявления. Я не нашел, что сказать.

Тогда он продолжил:
- Древние видящие увидели, что у Земли есть кокон.

Они увидели - существует шар, внутри которого находится Земля. Этот шар - светящийся кокон, заключающий в себе эманации Орла.

Таким образом, Земля - гигантское живое существо, подверженное действию всех тех же самых законов, действию которых подвержены и мы.

- Как только древние толтеки об этом узнали, они сразу же принялись за поиски путей практического применения нового знания. В результате возникла одна из самых развитых категорий их магических практик - практики Земли. Толтеки считали Землю первоначальным источником всего, что мы собою являем.

- И в этом они не ошибались. Земля - действительно первичный источник всего.

[Айвенго]

Неожиданно дон Хуан запнулся, как бы подыскивая слова.

- Есть еще один бросивший вызов смерти, - отрывисто произнес он. - Он совершенно непохож на тех четырех, которых ты видел. Его невозможно отличить от любого обычного человека с улицы.

То, чего он достиг - уникально. Он научился открывать и закрывать свой просвет по собственному желанию.

Дон Хуан почти нервно перебирал пальцами.
- Этот бросивший вызов смерти - тот древний видящий, с которым в 1723 году познакомился нагваль Себастьян, - продолжал он.
- День их встречи мы считаем днем начала нашей линии, днем второго начала.

Бросивший вызов смерти живет на Земле уже сотни лет. Он вносил изменения в жизнь каждого из нагвалей, с которыми встречался. Некоторых из них изменения коснулись в большей степени, некоторых - в меньшей.

 А встречался он со всеми нагвалями нашей линии, жившими после 1723 года.

Дон Хуан пристально посмотрел на меня.
Я почувствовал странное неудобство. Я решил, что неловкость вызвана возникшей передо мной дилеммой: я очень сильно сомневался в правдивости этого предания, и в то же время по какой-то необъяснимой причине твердо верил, что все это - правда. Я сказал о своем затруднении дону Хуану.

- Вопрос рационального недоверия - не только твоя проблема, - заметил он.
 - Мой бенефактор тоже поначалу бился над этим вопросом. Конечно, потом он все вспомнил, но на это ему потребовалось довольно много времени. Когда я с ним познакомился, он уже восстановил все в памяти, поэтому стать свидетелем его сомнений мне не довелось. Я только слышал о них.

- Но вот что непостижимо: те, кто ни разу не видели того человека, с гораздо большей легкостью верили в то, что он - один из древних видящих.

Мой бенефактор утверждал, что шок, который он испытал при встрече с таким существом, слепил в одну кучу некоторое количество разнородных эманаций. Отсюда и колебания, поскольку на то, чтобы эманации разделились, потребовалось время.

Твоя точка сборки будет смещаться. Когда-нибудь настанет миг - она осветит определенные эманации, и доказательства реального существования этого человека встанут перед тобой с ошеломляющей очевидностью.

Я снова почувствовал необходимость поговорить о моем ощущении раздвоения.
- Мы отклоняемся от темы, - сказал он. - Может показаться, что я пытаюсь убедить тебя в существовании этого человека.

 Я же хотел сказать только то, что этот древний видящий знает, как управлять накатывающейся силой.

А веришь ты в то, что он существует или нет - не так уж важно.
 Однажды ты узнаешь, что ему действительно удалось закрыть просвет. Это станет для тебя очевидным фактом.

 Ту энергию, которую он заимствует у нагваля каждого поколения, он пользуется исключительно для того, чтобы закрыть просвет.

[Айвенго]

Дон Хуан также сказал, что его бенефактор был убежден - и сам он с этим целиком и полностью согласен - в том, что для заимствования энергии старый маг сдвигает точку сборки нагваля в зону эманаций союзника внутри кокона нагваля. Резкая настройка ранее никогда не использовавшихся эманаций генерирует мощный выброс энергии, которым и пользуется маг.

Дон Хуан сказал, что энергия, заключенная в дремлющих внутри нас эманациях, - огромна, и ее там неизмеримое количество.

Очень приблизительно оценить объем этой силы можно, опираясь на тот факт, что вся энергия, которая обеспечивает восприятие нами обычного мира и все наше с ним взаимодействие, генерируется настройкой не более чем одной десятой всего объема эманаций, заключенных в коконе.

- В момент смерти вся энергия разом высвобождается, - продолжал дон Хуан.

- В этот миг немыслимая сила переполняет все живое существо. Это - не накатывающаяся сила, расколовшая кокон, поскольку последняя никогда не проникает внутрь кокона, она только заставляет его разрушиться.

Сила, которой наполняется живое существо, генерируется мгновенной настройкой сразу всех эманаций, сохранявших пассивность в течение целой жизни. И у этой гигантской силы нет выхода, она может только вырваться наружу через просвет.

[Айвенго]

- Теперь, - продолжил он, - чтобы объяснение искусства овладения осознанием можно было считать законченным, тебе осталось проделать лишь одно: самостоятельно преодолеть барьер восприятия. Ты должен сам, без чьей-либо помощи, сдвинуть свою точку сборки добиться настройки в другой большой полосе эманаций.

- Если ты не сможешь этого совершить, то все, о чем мы говорили и что делали, окажется пустой болтовней, просто словами. А слова ничего не стоят.

Он объяснил, что, когда точка сборки уходит из своего обычного положения и достигает определенной глубины, она проходит некий барьер, который на мгновение лишает ее способности настраивать эманации. Мы ощущаем это как мгновение пустоты восприятия.

Древние видящие назвали это мгновение стеной тумана: в момент нарушения настройки эманаций появляется восприятие полосы тумана.

Дон Хуан сказал, что к решению задачи преодоления барьера восприятия можно подходить тремя способами.

Можно рассматривать его как некий абстрактно преодолеваемый абстрактный барьер.
Можно преодолевать его как бы прорывая всем телом некоторый экран из плотной бумаги.
А можно увидеть его как стену тумана.

Разумеется, в течение моего ученичества дон Хуан много раз подводил меня к видению барьера восприятия.

Поначалу мне нравился образ стены тумана. Дон Хуан предупредил меня, что древние видящие тоже предпочитали видеть барьер именно таким образом.

Он объяснил, что так гораздо легче и удобнее, однако при этом существует опасность превращения вещей непостижимых в нечто мрачное и зловещее.

Поэтому он советовал мне не вносить непостижимое в инвентарный список первого внимания, а оставить непостижимым.

Некоторое время мне по-прежнему было удобно видеть, барьер как стену тумана, однако потом я согласился с доном Хуаном, что лучше воспринимать переходный момент как некую непостижимую абстракцию.

Но тогда мне так не удалось нарушить фиксацию осознания. Каждый раз, оказываясь в положении, близком к преодолению барьера, я видел стену тумана.

Как-то по случаю я пожаловался дону Хуану и Хенаро, что никак не могу справиться со стеной тумана, хотя и очень хочу увидеть барьер в каком-нибудь ином виде. Дон Хуан заметил тогда, что в этом нет ничего удивительного, ибо я мрачен и тосклив, и мы с ним в этом разительно отличаемся друг от друга.

Он - весел и практичен и не творит себе кумира из человеческого инвентарного перечня.

А я не желаю вышвырнуть в окошко свой инвентарный список, и потому тяжел, зловещ и непрактичен. Столь резкая критика ошеломила меня, я пришел в состояние подавленности и печали. Дон Хуан и Хенаро хохотали до слез.

А Хенаро еще добавил, что я мстителен и склонен к полноте.
Они хохотали так, что, в конце концов, я не устоял и к ним присоединился.

[Айвенго]

В тот раз дон Хуан рассказал мне о том, что тренировка в собирании других миров позволяет точке сборки накапливать опыт перемещений.

Однако меня всегда интересовал вопрос: где взять силу первичного толчка, который выбил бы точку сборки из ее исходного положения.

Когда раньше я спрашивал об этом у дона Хуана, он обычно отвечал, что все определяется универсальной силой настройки, поэтому намерение суть то, что заставляет перемещаться точку сборки.

Теперь я в очередной раз задал ему тот же вопрос.

Он ответил:
- Сейчас ты уже сам в состоянии ответить на свой вопрос. Начальный импульс точке сборки сообщается за счет искусства владения осознанием.

В конечном счете, от нас - человеческих существ - зависит не так уж много.
Ведь мы, по сути, - всего лишь зафиксированная в определенной позиции точка сборки.

Наш внутренний диалог - наш инвентарный перечень - наш враг и в то же время - наш Друг.

Проведи инвентаризацию, а потом выбрось на мусорку составленный перечень. Новые видящие относятся к инвентаризации очень серьезно и составляют свои перечни с чрезвычайной тщательностью. Для того чтобы затем над этими списками посмеяться.

Если нет инвентарного перечня, точка сборки обретает свободу.

Дон Хуан напомнил мне о том, как много времени мы с ним в прошлом посвятили обсуждению одного из самых стойких пунктов человеческого инвентарного перечня - идее Бога.
- Этот пункт, - говорил он, - подобен прочнейшему клею, фиксирующему точку сборки в ее исходном положении.

И если ты намерен собрать другой истинный мир, пользуясь другой большой полосой эманаций, тебе необходимо принять меры для полного высвобождения точки сборки.

- Весьма радикальный способ избавиться от клея - увидеть человеческую матрицу. И сегодня тебе предстоит проделать это самостоятельно.

[Айвенго]

И он подробно описал, что представляет собой человеческая матрица.

Причем рассказывал он о ней не в терминах эманаций Орла, а как о некоторой энергетической структуре, которая служит для формирования качеств человеческого существа в аморфном сгустке биологического материала.

По крайней мере, так я тогда понял. Особенно после того, как он наглядно продемонстрировал мне это с помощью механической аналогии.

Он сказал, что это похоже на гигантский штамп, который без конца штампует человеческие существа, как будто некий гигантский конвейер доставляет к нему заготовки и уносит готовые экземпляры. Как бы изображая ладонями пуансон и матрицу этого гигантского штампа, дон Хуан крепко сжал их, а затем вновь разжал, чтобы выпустить свежеотштампованного индивида.

Он объяснил также, что каждому биологическому виду соответствует своя матрица, поэтому каждый индивид, принадлежащий к некоторому виду, обладает свойствами, для данного вида характерными.

И дон Хуан приступил к рассказу о человеческой матрице. Рассказ этот очень сильно выбил меня из колеи.

Дон Хуан сказал, что у древних видящих и мистиков нашего мира была одна общая черта - и тем, и другим удалось увидеть человеческую матрицу, но ни те, ни другие не поняли, что это такое.

Веками мистики потчевали нас душещипательными отчетами о своем духовном опыте. Но отчеты эти, при всей их красоте, содержали в себе грубейшую и совершенно безнадежную ошибку - их составители верили во всемогущество человеческой матрицы.

Они думали, что это и есть всесведущий творец. Примерно так же интерпретировали человеческую матрицу и древние видящие. Они считали, что это - добрый дух, защитник человека.

И только у новых видящих хватило уравновешенности на то, чтобы, увидев человеческую матрицу, трезво понять, что это такое. Они смогли осознать: человеческая матрица не есть творец, но просто структура, составленная всеми мыслимыми и немыслимыми атрибутами и характеристиками человека - всеми, какие только могут в принципе существовать

. Матрица - наш Бог, поскольку все, что мы собой представляем, ею отштамповано, но вовсе не потому, что она творит нас из ничего по своему образу и подобию.

И когда мы преклоняем колени перед человеческой матрицей, мы совершаем поступок, от которого весьма заметно несет высокомерием и антропоцентризмом.

Я ужасно разволновался, слушая объяснение дона Хуана. Я никогда не считал себя особо благочестивым католиком, однако его Богохульные интерпретации меня шокировали. Из вежливости я слушал, не прерывая, но в первой же подходящей паузе намеревался сменить тему. Но он продолжал безостановочно и безжалостно бить в одну и ту же точку. В конце концов, я не выдержал и перебил его, заявив, что считаю существование Бога реальностью.

Он сказал, мое мнение - вопрос веры и как таковое является косвенным убеждением, а потому ровным счетом ничего не значит.

- Твоя, как, впрочем, и чья угодно, вера в существование Бога основана на том, что кто-то кому-то когда-то сказал, а не на твоем непосредственном видении, - продолжал он. - Но если бы ты даже мог видеть, ты все равно неизбежно допустил бы ту же ошибку, что и мистики.

Каждый, кто видит человеческую матрицу, автоматически принимает ее за Бога.

Дон Хуан назвал мистический опыт случайным видением, одиночным попаданием, которое само по себе не имеет никакой ценности, поскольку является результатом случайного сдвига точки сборки. Он заявил, что выносить верные суждения по данному вопросу могут только новые видящие, поскольку они искоренили случайное видение, заменив его способностью видеть человеческую матрицу в любой необходимый момент.

И они увидели, что то, что мы называем Богом, есть статический прототип человеческого образа, не имеющий никакой силы, поскольку человеческая матрица ни при каких обстоятельствах не может ни помочь нам в наших действиях, ни наказать нас за неправедные дела, ни воздать нам за дела праведные.

Мы - отпечаток матрицы, продукт штамповки.

То, что понимается под человеческой матрицей, в точности соответствует своему названию - это образец, форма для заливки, группирующая определенную связку волокнообразных элементов, которую мы именуем человеком.

Все, что он говорил, причиняло мне самые настоящие страдания, однако его, похоже, мало трогала глубина моих переживаний. Он продолжал методически меня доставать.
Он сказал, что случайные видящие совершили непростительное преступление, заставив людей вкладывать невосполнимую энергию в сосредоточение на том, что никак не может никому помочь. Чем больше он говорил, тем сильнее я раздражался.
Когда я дошел до такой стадии раздражения, что готов был начать на него кричать, он сдвинул меня и состояние еще более повышенного осознания, ударив по правой стороне туловища между тазом и ребрами.

Этот удар отправил меня парить в радужном свете, в лучезарном источнике мира и дивной благодати.
Этот свет был небом, оазисом в окружавшей меня черноте.

Субъективно я ощущал, что время остановилось.

[Айвенго]

Я видел этот свет неизмеримо долго. Описать словами все великолепие того, что я созерцал, не было никакой возможности, но понять, что именно делает это столь прекрасным, я тоже не мог.
Затем я подумал, что ощущение красоты порождается чувством гармонии, мира, покоя и столь долгожданной безопасности. Дышать было так легко, я вдыхал и выдыхал, пребывая в состоянии абсолютного покоя. Какое дивное изобилие!

Без тени сомнения я знал - это есть Бог, источник всего сущего, и я встретился с Ним лицом к лицу. И я знал - Он любит меня. Бог суть любовь и всепрощение - это я тоже знал. Свет омывал меня, я был очищен и спасен. Я не был властен над собой, я рыдал. В основном о себе. Этот свет и - я. Боже, как недостоин и мерзок я!

Вдруг в ушах моих зазвучал голос дона Хуана. Он велел мне идти дальше, подняться над матрицей. Он говорил, что матрица - всего лишь ступень, передышка, которая дает временное пристанище, сообщая мир и безмятежность тому, кто отправляется в неизвестное.

Но она бесплодна и статична. Она есть одновременно плоское отражение образа в зеркале и само зеркало. Плоское отражение суть образ человека.

Я страстно отверг сказанное доном Хуаном. Я восстал против его богохульных и святотатственных речей. Мне хотелось послать его подальше, но я не мог преодолеть связывающую силу своего видения. Я был ею пойман. Дон Хуан, казалось, в точности знал все, что я думаю.

- Ты не можешь послать нагваля, - сказал он у меня в ушах. - Ибо нагваль дает тебе видение. Это - искусство нагваля, его сила. Нагваль - тот, кто ведет.

И тут я кое-что понял относительно этого голоса. Он не был голосом дона Хуана, хотя весьма на него походил. И, кроме того, голос был прав.

Инициатором моего видения действительно был нагваль Хуан Матус. Именно его искусство и сила заставили меня увидеть Бога. Он сказал, что это - не Бог, а шаблон человека. И я знал, что он прав. Но я не мог с этим согласиться, причем не из упрямства или от злости, но просто потому, что мною всецело владело чувство преданности и любви к Божеству, бывшему передо мной.

Со всей страстностью, на какую только был способен, я всматривался в этот свет. Он как бы сконденсировался, обретая форму, и я увидел очертания человека. Сияющего человека, от которого исходило благословение, любовь, понимание, искренность и истина. Человека, воплощавшего в себе всю сумму добра.

Страсть, которая охватила меня, когда я увидел этого человека, превосходила все, когда-либо мною испытанное. Я рухнул на колени. Я жаждал поклоняться воплощенному Богу, но тут вмешался дон Хуан. Он ударил меня по верхней части грудной клетки слева, возле лопатки, и я тут же потерял Бога из виду.

Я остался, охваченный мучительным чувством - некой смесью сожаления, воодушевления, уверенности и сомнений.

Дон Хуан меня высмеял. Он сказал, что я набожен и легкомысленен, что из меня мог бы получиться дивный священник, а теперь к тому же и пророк - лидер религиозной кофессии, видевший Бога. И он язвительно посоветовал мне взяться за проповедничество и описывать всем то, что я видел.

А потом он с небрежным видом, но как бы заинтересованно произнес, наполовину в вопросительном, наполовину - в утвердительном тоне:
- А мужчина? Ты ведь не можешь забыть, что Бог - мужчина.

Огромность чего-то неопределенного начала вырисовываться передо мной по мере того, как я обретал состояние полной ясности.

- Удобно-то как, а? - с улыбкой добавил в тот раз дон Хуан. - Бог - мужского пола. Облегчение какое!

[Айвенго]

- Человеческая матрица - это гигантский блок эманаций в большой полосе неорганической жизни, - сказал он.
- Его называют человеческой матрицей, потому что он является структурой, встречающейся только внутри человеческого кокона.
- Человеческая матрица - та часть эманаций Орла, которую видящий может видеть непосредственно, не подвергаясь при этом никакой опасности.

Последовала долгая пауза, после которой он вновь заговорил:
- Преодоление барьера восприятия - последняя из задач овладения искусством осознания.
Чтобы сдвинуть точку сборки в соответствующую позицию, тебе необходимо собрать большое количество энергии. Так что - вперед, вспоминай то, что ты не раз уже совершал!

Я безуспешно пытался вспомнить, что же такое человеческая матрица. Безнадежность этой затеи ужасно меня расстроила, а потом и разозлила. Я пришел в ярость, я был зол на себя, на дона Хуана, на все вообще.
На дона Хуана ярость моя не произвела никакого впечатления.

 Он спокойно объяснил, что точка сборки колеблется: подчиниться команде или нет. Отсюда и ярость, которая является вполне естественной реакцией.

- Прежде, чем ты сможешь практически применить принцип "твоя команда есть команда Орла", пройдет немало времени, - сказал он.
- Ведь в этом принципе - сущность тайны намерения.
А пока что сформируй команду не раздражаться даже в наихудшие из моментов сомнения. Твоя команда будет услышана и исполнена как команда Орла, хотя процесс этот и будет идти медленно.
- Между обычной позицией точки сборки и местом, где нет сомнений, - а
оно почти совпадает с местоположением барьера восприятия –
имеется неизмеримо обширная область.

В этой области воин подвержен склонности совершать самые
разнообразные неверные действия.
Поэтому ты должен быть настороже и не терять уверенности, потому что неизбежно наступит момент, когда тебя охватит чувство поражения.
- Новые видящие советуют поступать очень просто, столкнувшись в пути с чувствами нетерпения, отчаяния, гнева или печали. Они говорят, что нужно вращать глазами. В любом направлении. Лично я предпочитаю по часовой стрелке.
- Такое движение глаз моментально сдвигает точку сборки.
И в тот же миг приходит облегчение.
Этот способ может временно использоваться, пока не достигнуто совершенство во владении намерением.

Я пожаловался, что у нас было слишком мало времени на то, чтобы подробнее поговорить о намерении.
- Когда-нибудь все вернется, - заверил он меня. - Ты вспомнишь одно - оно потянет за собой другое.
Одно ключевое слово - и все это вывалится из тебя, как из переполненного шкафа, дверца которого не выдержала.

И дон Хуан вернулся к разговору о человеческой матрице.

 Он сказал, что увидеть ее самостоятельно, без посторонней помощи, - исключительно важный шаг, поскольку прежде, чем человек достигнет свободы, ему необходимо избавиться от некоторых идей.

Видящий, который вступает в неизвестное с тем, чтобы увидеть непознаваемое, должен находиться в состоянии абсолютной безупречности.

Дон Хуан подмигнул и сказал, что находиться в состоянии абсолютной безупречности - значит быть свободным от рациональных допущений и рациональных страхов.

[Айвенго]

Я поинтересовался, почему человеческая матрица в моем восприятии всегда оказывается структурой человека мужского пола. Дон Хуан объяснил.

Дело в том, что, когда я видел человеческую матрицу, моя точка сборки еще не была прочно зафиксирована на новом месте и смещалась поперек человеческой полосы в сторону исходной позиции. Так же, как в случае с видением барьера восприятия в образе стены тумана.

Этот поперечный сдвиг был обусловлен практически неизбежным желанием или потребностью представить непостижимое в каких-нибудь более-менее знакомых терминах: барьер - стена, матрица мужчины - непременно мужчина.

Дон Хуан полагал, что, будь я женщиной, человеческая матрица, которую я видел, вероятнее всего, была бы структурой человеческого существа женского пола.

Затем дон Хуан встал и сказал, что пришло время вернуться и пройтись по городу, поскольку человеческую матрицу я должен увидеть, находясь среди людей. В молчании мы дошли до площади, но прежде, чем мы на нее вышли, я ощутил неудержимый всплеск энергии и ринулся вдоль по улице к окраине городка. Я вышел на мост. Человеческая матрица словно специально меня там дожидалась.

Я увидел ее - дивный теплый янтарный свет.

Я упал на колени, но это не было продиктовано набожностью, а явилось физической реакцией на чувство благоговения. Зрелище человеческой матрицы было в этот раз еще более удивительным, чем когда-либо прежде. Я почувствовал, как сильно я изменился с того времени, когда видел ее впервые. В этом чувстве не было ни высокомерия, ни самолюбования, просто все, что я видел и узнал за прошедшие годы, позволило мне гораздо лучше и глубже постичь возникшее перед моими глазами чудо.

Сначала человеческая матрица была наложена на мост. Потом я немного изменил фокусировку и увидел, что человеческая матрица простирается вверх и вниз в бесконечность, а мост - крохотный узор, полупрозрачный набросок, нарисованный на бесконечности. Такими же были и микроскопические фигурки прохожих, с нескрываемым любопытством меня разглядывавших. Но я был недосягаем для них, хотя именно в этот миг открытость и уязвимость мои достигли максимума.

Человеческая матрица была бессильна защитить меня или пощадить, но все равно я любил ее страстно, и страсть моя не знала границ.

Я подумал, что теперь понимаю слова дона Хуана, неоднократно от него слышанные: реальная привязанность не может основываться на взаимной выгоде.

Я бы с радостью навек остался слугой человеческой матрицы, и не за то, что она мне что-то дает - ведь дать она ничего не может - а просто из-за чувства, которое я к ней испытывал.

Я ощутил, как что-то потянуло меня прочь. Прежде, чем исчезнуть, я закричал, что-то обещая человеческой матрице, но закончить не успел - мощная сила подхватила меня и сдула прочь. Я стоял на коленях посреди моста, а собравшиеся вокруг крестьяне надо мной смеялись.

[Айвенго]

Подошел дон Хуан, помог мне встать и отвел домой.

Человеческую матрицу можно видеть в двух различных образах, - начал он, - как только мы сели, - в образе человека и в образе света.

Все зависит от сдвига точки сборки.

При поперечном сдвиге ты видишь образ человека, при сдвиге в среднем сечении человеческой полосы матрица - это свет.

Сегодня ты сдвинул точку сборки в среднем сечении. Только это имеет значение.

- Позиция, в которой человек видит человеческую матрицу, очень близка к позиции тело сновидения и барьера восприятия. Именно по этой причине новые видящие настаивают на необходимости увидеть и понять человеческую матрицу.

- А ты уверен в том, что понял, чем в действительности является человеческая матрица? - спросил он с улыбкой.

- Уверяю тебя, дон Хуан, я полностью отдаю себе отчет в том, что такое человеческая матрица, - сказал я.
- Но, подходя к мосту, я слышал, как ты кричал матрице какую-то чушь, - заметил он с язвительнейшей улыбкой.

Я сказал, что чувствовал себя бесполезным слугой, который поклоняется бесполезному господину, и все же искренняя привязанность заставила меня пообещать неумирающую любовь.
Дон Хуан нашел это весьма занятным и смеялся до тех пор, пока совсем едва не задохнулся.

- Бесполезное обещание, данное бесполезным слугой бесполезному господину, - прокомментировал он и снова захлебнулся смехом.

Отстаивать свою позицию мне не хотелось. То, что я чувствовал по отношению к человеческой матрице, было с моей стороны даром, взамен за который я даже не думал что-либо получить. И бесполезность данного обещания не имела ровным счетом никакого значения.

[Айвенго]

все, что мы научились воспринимать, неразрывно связано с позицией, в которой находится точка сборки.

Стоит точке сборки уйти из определенного положения - и мир тут же прекращает быть таким, каким он был для нас.

Дон Хуан заявил, что если точка сборки смещается за среднюю линию кокона, весь известный нам мир в одно мгновение исчезает из виду, словно его стерли - ибо устойчивость и материальность, столь свойственные ему в нашем восприятии суть не более чем сила настройки.

Определенные эманации, привычно настроенные жесткой фиксацией точки сборки в одном и том же определенном месте - вот что такое наш мир.

- Устойчивость мира не есть мираж, - продолжал он.
- Мираж есть фиксация точки сборки в определенном месте.

Сдвигая точку сборки, видящий встречается не с иллюзией, но с другим миром.
И этот другой мир столь же реален, сколь реален тот, который мы созерцаем сейчас.
Однако новая фиксация точки сборки, породившая этот новый мир, - такая же иллюзия, как и прежняя ее фиксация.

- Вот, скажем, ты - сейчас ты находишься в состоянии повышенного осознания. И все, что ты способен в этом состоянии сделать - отнюдь не иллюзия, но вещи, такие же реальные, как мир, с которым ты встретишься завтра в своей обычной жизни.

Однако мир, который ты видишь перед собой сейчас, завтра существовать не будет. Он существует лишь тогда, когда твоя точка сборки занимает вполне определенную позицию - ту, в которой она находится в настоящий момент.

- Задача, с которой встречается воин после того, как его тренировка окончена суть интеграция.
 Воинов, особенно мужчин-нагвалей, в процессе тренировки заставляют сдвигать точку сборки в максимально возможное количество позиций. В твоем случае это количество огромно, их не счесть.
И все их тебе придется когда-нибудь интегрировать в единое связное целое.

[Айвенго]

И вы должны помнить: намерение начинается с команды.

Древние видящие говорили: если уж воин собирается вести внутренний диалог, - это должен быть правильный диалог.
Для древних видящих это означало, что диалог должен быть о магии и об усилении самопоглощенности.

Для новых видящих это означает не диалог вообще, но отрешенное управление намерением посредством уравновешенных и трезвых команд.

Дон Хуан несколько раз повторил, что управление намерением начинается с команды, данной самому себе.
Затем команда повторяется до тех пор, пока не становится командой Орла.

И в тот миг, когда воин достигает внутреннего безмолвия, его точка сборки сдвигается.

- Сам факт возможности осуществления такого маневра, - сказал дон Хуан, - имеет чрезвычайно большое значение как для древних видящих, так и для новых, но по диаметрально противоположным причинам.

Знание его позволяло древним видящим сдвигать свои точки сборки в невообразимые позиции сновидения в неизмеримом неизвестном.

Для новых видящих знание этого факта означает отказ от того, чтобы стать пищей.

Оно позволяет им ускользнуть от Орла, сдвинув точку сборки в позицию сновидения, называемую "абсолютной свободой".

- Древние видящие обнаружили возможность сдвинуть точку сборки на границу известного и удерживать ее там в состоянии сверхповышенного осознания.
Из этой позиции они увидели, что можно медленно и неуклонно сдвигать точку сборки дальше - в другие позиции за границей известного. Такой сдвиг был великим достижением, исполненным отваги, но начисто лишенным уравновешенности, ибо они никогда не смогли, а может быть, не захотели вернуть точку сборки обратно.
Искатель приключений, поставленный перед выбором - умереть здесь, в обычном мире или умереть в одном из других неизведанных миров - неизбежно предпочтет второе.

Новые видящие осознали, что выбор их предшественников заключался только в изменении места смерти.
И они поняли тщетность всего этого:
тщетность борьбы за власть над своими ближними,
тщетность собирания других миров, и, прежде всего,
- тщетность чувства собственной важности.

Одним из самых удачных решений, принятых новыми видящими, было решение никогда не допускать устойчивых смещений точки сборки в какие бы то ни было положения, отличные от позиции повышенного осознания.
Из этой позиции им фактически удалось разрешить дилемму тщетности.
Они обнаружили, что дело не в том, чтобы выбрать другой мир, в котором можно было бы умереть, а в том, чтобы выбрать полное осознание, полную свободу.

Дон Хуан отметил, что, избрав абсолютную свободу, новые видящие непреднамеренно продолжили традицию своих предшественников, бросивших вызов смерти.
Однако их вызов стал квинтэссенцией вызова вообще, брошенного смерти.

Новые видящие обнаружили, что, если сначала сдвинуть точку сборки к границам неизвестного, а затем вернуть на границу известного, то потом, мгновенно высвобождаясь, она подобно молнии проносится поперек всего кокона человека, настраивая сразу все внутренние эманации.

- Новые видящие за счет силы настройки сгорают, - продолжал дон Хуан, - за счет воли, которую они безупречной жизнью превратили в силу намерения.

Намерение суть настройка всех янтарных эманаций осознания, поэтому правильно будет назвать полную свободу полным осознанием.

- Именно это все вы собираетесь сделать, дон Хуан? - спросил я.
- Вероятнее всего мы это сделаем, если у нас окажется достаточно энергии, - ответил он.
- Свобода - дар Орла человеку.

К сожалению, очень немногие из людей понимают, что для того, чтобы принять этот бесценный дар, нам необходимо лишь обладать достаточным количеством энергии.
А если это все, что нам необходимо, то мы должны всеми способами экономить и накапливать энергию.

[Айвенго]

Затем дон Хуан начал свое очень примечательное объяснение.
Ясно и кратко он дал мне еще одно, более точное определение магии.

Я вошел в удивительное состояние осознания!
Мой ум был настолько ясным, что я был в состоянии понимать и усваивать все, что говорил дон Хуан.

Он сказал, что во вселенной существует неизмеримая, неописуемая сила, которую маги называют намерением, и что абсолютно все, что существует во вселенной, соединено с намерением связующим звеном.
Маги - или воины, как он их называл - занимались попытками понять и использовать связующее звено.
Особенно они заботились об очищении его от парализующего влияния каждодневных забот обычной жизни.

Магия на этом уровне может быть определена как
процесс очистки своего связующего звена с намерением.
Дон Хуан подчеркнул, что обучить этой "очистительной процедуре",
равно как и понять ее, - невероятно сложно.
Поэтому маги разделили свои инструкции на два класса.

Первый - это инструкции для обычного состояния осознания, в котором процесс очистки осуществляется в замаскированном виде.

Второй - это инструкции для состояний повышенного осознания, в одном из которых я как раз сейчас пребывал и в которых маги получают знания прямо от намерения, минуя отвлекающее вмешательство разговорного языка.

Дон Хуан объяснил, что благодаря использованию повышенного осознания, за тысячи лет тяжкой борьбы, маги обрели способность особого проникновения в суть намерения и что они передавали эти сокровища прямого знания от поколения к поколению до настоящего времени.

Он сказал, что задачей магии является сделать это кажущееся непостижимым знание понятным с точки зрения осознания повседневной жизни.

Затем он объяснил роль руководителя в жизни магов.

Он сказал, что такой руководитель, называется "Нагваль",
и что Нагваль - это мужчина или женщина с экстраординарной энергией;
это учитель, обладающий трезвостью, стойкостью и стабильностью.
Такого человека видящие видят как светящуюся сферу, имеющую четыре отделения, как если бы четыре светящихся шара сжали вместе.
Благодаря такой необычайной энергии, Нагвали являются посредниками.
Их энергия позволяет им получать мир, гармонию, знание и смех прямо из источника, из намерения, и передавать их своим товарищам.

Нагвали способны предоставлять то, что маги называют "минимальным шансом":
осознание человеком связи с намерением.

[Айвенго]

Он сказал, что Нагваль Элиас имел такой уровень внутреннего покоя, который сновидящие приобретают, лишь пройдя через невообразимые битвы с самими собой.
Он использовал эту собранность для того, чтобы полностью погрузиться в задачу отвечать на вопросы дона Хуана.

- Нагваль Элиас объяснил, что для меня препятствием в понимании духа было то же самое, что и для него, - продолжал дон Хуан.
- Он полагал, что существуют два разных вопроса.

Первый - потребность в непрямом понимании того, что такое дух,
второй - непосредственное понимание духа.

Когда поймешь, что такое дух, второй вопрос разрешится сам собой, и наоборот.
Если дух будет говорить с тобой при помощи безмолвной речи, ты наверняка немедленно узнаешь, что такое дух.

Он сказал, что Нагваль Элиас видел причину трудностей в нашем нежелании принять идею существования знания без слов, которые должны объяснить его.

- Но у меня не возникает трудностей в понимании этого, - сказал я.
- Принятие этого утверждения не такая уж легкая штука, какой, по твоим словам, она является для тебя, - сказал дон Хуан.
- Нагваль Элиас обычно говорил мне, что все человечество отошло от абстрактного, хотя когда-то мы, должно быть, были очень близки к нему.

Оно, безусловно, было той силой, которая поддерживала нас.
Потом произошло нечто, что отвратило нас от абстрактного.
Теперь мы не можем вернуться к нему назад.

Обычно он говорил мне, что ученику требуются годы, чтобы получить возможность вернуться к абстрактному, то есть понять, что знание и язык могут существовать независимо друг от друга.
Дон Хуан повторил, что сутью нашего затруднения в том, чтобы вернуться назад к абстрактному, является наш отказ принять возможность знания без слов или даже мыслей.

Я уже было собрался возразить, что он говорит бессмыслицу, как внезапно с удивительной силой ощутил, что я что-то упустил и что его точка зрения представляет для меня чрезвычайную важность.
Он действительно пытался сообщить мне нечто такое, чего я или не мог уловить, или что вообще невозможно было до конца выразить словами.

- Знание и язык существуют раздельно, - повторил он мягко.

И я уже почти был готов сказать: "Я знаю это", словно действительно знал, но вдруг остановился.

- Я уже говорил тебе, что не существует способа говорить о духе, - продолжал дон Хуан, - потому что дух можно только испытать.

Маги пытаются объяснить это обстоятельство, когда говорят, что дух не является чем-то таким, что можно увидеть или почувствовать.
Но существует нечто, что всегда неясно вырисовывается перед нами.
Иногда оно приходит к некоторым из нас.
Но в большинстве случаев оно кажется нейтральным.

Я молчал, и он продолжал объяснять.

Он сказал, что дух во многих отношениях подобен дикому зверю.
Он держится на расстоянии от нас до тех пор, пока что-то не выманит его.
Именно тогда дух проявляется.

Я возразил, что если дух не является сущностью или присутствием и не имеет сути, то как кто-то может выманить его?

- Твоя проблема заключается в том, - сказал он, - что ты полагаешься только на свое собственное понимание абстрактного.
Например, внутренняя сущность человека или фундаментальный принцип являются для тебя абстрактным.

Или, возможно, нечто менее смутное:
характер,
воля,
мужество,
достоинство,
честность.

Конечно, дух можно описать с помощью любого из этих понятий.
 Но вот что и есть самое непонятное - дух есть одновременно и все перечисленное и ничто их них.

Он добавил, что то, что я считал абстракциями - это или противоположность всех реальных вещей, которые я могу себе представить, или вещи, в моем понимании не имеющие конкретного существования.

- Тогда как для мага абстрактное есть нечто, не имеющее параллели в условиях существования человека, - сказал он.
- Но это одно и то же, - закричал я. - Неужели ты не видишь, что мы говорим об одних и тех же вещах?
- Нет, - настаивал он.

- Для мага дух есть абстрактное просто потому, что он знает его без слов или даже мыслей.
Он есть абстрактное, потому что маг не может себе даже представить, что такое дух.
Тем не менее, не имея ни малейшего шанса или желания, понять дух, маг оперирует им.
Он узнает его, подзывает его, знакомится с ним и выражает его своими действиями.

Я безнадежно качнул головой, не в силах понять, в чем тут разница.

- Причиной твоего непонимания является то, что я употребил термин "абстрактное", чтобы описать дух, - сказал он.
- Для тебя абстрактное - всего лишь слово, описывающее состояние интуиции.

Примером является слово "дух", которое не описывает разум или прагматический опыт и которое, конечно, служит тебе только для того, чтобы просто разбудить фантазию.
Я разозлился на дона Хуана. Я назвал его упрямым, и он начал смеяться надо мной.

Он посоветовал мне подумать над утверждениями о том, что знать можно независимо от языка, не беспокоясь о понимании, и тогда, возможно, что-то прояснится.

- Подумай вот над чем, - сказал он. - Сама по себе встреча со мной не имела для тебя значения. В тот день, когда я тебя встретил, ты встретился с абстрактным.
Но поскольку ты не мог говорить о нем, ты его не заметил.
Маги встречают абстрактное, не думая о нем, не видя его и не чувствуя его присутствия.

Я промолчал, поскольку мне не доставляло удовольствия спорить с ним. Временами мне казалось, что он умышленно сбивает меня с толку.
 Но дон Хуан был чрезвычайно доволен собой.

[Айвенго]

- Второе абстрактное ядро в историях магов называется "Толчок духа", - сказал он.
- Первое ядро - "Проявления духа" - есть здание, которое намерение возводит перед магом, а затем приглашает его туда войти.

Это здание намерения маг видит.

Толчок духа является таким же зданием, которое видит начинающий, которого приглашают - или скорее принуждают - войти.
Это второе абстрактное ядро может быть отдельной историей.

В ней говорится, что после того, как дух проявился человеку, о котором мы с тобой говорили, и не получил никакого ответа, он подстроил ему ловушку.
Это была последняя его уловка, и не потому, что человек этот был особенный, а потому, что непостижимая цепь событий духа сделала его пригодным в тот момент, когда дух толкнул дверь.

Ясно, что все, открываемое духом этому человеку, не имело для него смысла.

Действительно, все это шло вразрез со всем, что человек знал и чем он был. И человек, конечно же, самым недвусмысленным образом отказался иметь какое бы то ни было дело с духом.
 Он не собирался поддаваться на весь этот вздор.
 Он знал лучше.

В результате все зашло в тупик.

- Могу сказать, что это идиотская история, - продолжал он, - И еще скажу, что она успокоит тех, кто испытывает неудобство из-за безмолвия абстрактного.

Он бросил на меня пристальный взгляд и улыбнулся.

- Ты любишь слова, - сказал он обвиняюще.
- Сама идея безмолвного знания пугает тебя. Но истории, независимо от того, насколько они глупы, нравятся тебе и вселяют чувство безопасности.

Затем он напомнил мне, что только что я прослушал подробный рассказ о том, как дух первый раз постучал в его дверь. Вначале я даже не сообразил, о чем он говорит.

- Это не просто мой бенефактор нашел меня, умирающего от пулевого ранения, - объяснил он. - Дух также нашел меня и постучался в тот день в мою дверь.

Мой бенефактор понял, что его задачей было служить проводником для духа.
Без вмешательства духа встреча с моим бенефактором не значила бы ничего.

Он сказал, что Нагваль становится проводником только после того, как дух проявит свою склонность быть использованным посредством какого угодно способа: от едва уловимого намека до прямого приказа.
Таким образом, Нагваль не может выбирать себе учеников по собственному желанию или расчету.
Но если однажды склонность духа открывается посредством знаков, Нагваль без особых усилий способен удовлетворить его.

- После целой жизни практики, - продолжал он, - маги, а в особенности Нагвали, знают, получили ли они от духа приглашение войти в здание, открывающееся перед ними.
Они уже научились подчинять намерению свои связующие звенья.
Поэтому они всегда предупреждены, всегда знают, что припас для них дух.

Дон Хуан сказал, что прогресс на пути магов обычно является стремительным процессом, цель которого - привести в порядок это связующее звено.

У обычного человека связующее звено с намерением практически мертво, и маги начинают с такого звена, которое является совершенно бесполезным из-за своей неспособности действовать самостоятельно.

Он подчеркнул, что для того, чтобы оживить это звено,
магу необходима непоколебимая, неистовая целеустремленность
- особое состояние ума, называемое несгибаемым намерением.

[Айвенго]

Принять то, что Нагваль является единственным существом, способным наделить несгибаемым намерением - это самое трудное в ученичестве магов.

Я возразил, что не заметил этой трудности.

- Ученик - это тот, кто стремится к очищению и оживлению своего связующего звена с духом, - объяснил он,
- Когда звено оживлено, он уже не ученик, но до тех пор он, чтобы продолжать идти, нуждается в непоколебимой целеустремленности, которой, конечно, у него просто нет.

Поэтому он позволяет Нагвалю придать ему целеустремленность,
но чтобы сделать это, он должен отказаться от своей индивидуальности.
А это очень непросто.

Он напомнил мне то, что повторял неоднократно:

добровольцев не принимают в мир магии, потому что у них уже есть собственные цели, которые делают невероятно трудным отказ от своей индивидуальности.
Если мир магии требует представлений и действий, идущих вразрез с целью добровольца, то он просто отказывается изменяться.

- Оживление связующего звена ученика является самой ответственной и самой интригующей деятельностью учителя, - продолжал дон Хуан, - и немалой морокой для него.

Конечно, в зависимости от личности ученика предначертания духа или невероятно просты, или представляют собой сложнейший лабиринт.
Дон Хуан заверил меня, что даже если я сам думаю иначе, мое ученичество не было для него таким обременительным, каким для его бенефактора было его собственное.
Он заметил, что у меня недостаточно самодисциплины,
но это еще хорошо, потому, что сам он в свое время не имел вообще никакой.
А его бенефактор - и того меньше.

- Проявления духа бывают очень разными, - продолжал он.
- В некоторых случаях они едва заметны; в моем же - они были приказами.

Меня подстрелили. У меня была пробита грудь, и я истекал кровью. Моему бенефактору необходимо было действовать быстро и уверенно - так же, как в свое время действовал его бенефактор.

Маги знают, что чем труднее был приказ, тем труднее впоследствии оказывается ученик.

[Айвенго]

Затем дон Хуан сказал, что он дал мне различные версии того, из чего состоит задача магии.
Он сказал, что будет не слишком самонадеянным с его стороны раскрыть, что с точки зрения духа задача состоит в очищении нашего с ним связующего звена.

Таким образом, представшее перед нами здание намерения является чистилищем, внутри которого мы обнаруживаем не столько процедуры очистки связующего звена, сколько безмолвное знание, которое и делает возможным очистительный процесс.

Без этого безмолвного знания не смог бы протекать ни один процесс, и все, что мы имеем, было бы лишь неопределенным чувством потребности в чем-то неясном.

Он объяснил, что вызываемые магами в результате безмолвного знания события так просты и в то же время так абстрактны, что маги уже давно решили говорить о них, употребляя только символические термины.

Примерами этого являются проявления и толчок духа.

Затем дон Хуан в качестве примера сообщил, что описание того, что происходит во время встречи Нагваля и будущего ученика с точки зрения магии, было бы совершенно непонятным.
Было бы бессмысленно объяснять, что Нагваль, используя опыт всей своей жизни, фокусирует нечто такое, чего мы не можем представить, - свое второе внимание - повышенное осознание, развитое в результате магической практики, на своей невидимой связи с чем-то неопределимо абстрактным.

Он заметил, что каждый из нас отделен от безмолвного знания естественными, специфическими для каждой личности барьерами и что моим самым непреодолимым барьером является склонность маскировать свое самодовольство под маской независимости.
Я вызывающе потребовал, чтобы он привел конкретный пример, и напомнил, как однажды он предупреждал меня, что одной из хитростей ведения спора является общая критика, не подкрепленная конкретными примерами.

Дон Хуан взглянул на меня с лучезарной улыбкой.

- В прошлом я частенько давал тебе растения силы, - сказал он.
- Сначала ты впал в крайность, убеждая себя в том, что все увиденное тобой - просто галлюцинации.
 Потом ты начал считать все это специальными обучающими галлюцинациями. Помнишь, я высмеивал тебя, когда ты упорно называл это поучительным галлюцинативным опытом.
Он сказал, что моя потребность в утверждении своей иллюзорной независимости поставила меня в положение, из которого я не мог воспринимать его объяснения происходящего.
А ведь эти объяснения касались именно того, что я и так уже знал без слов.

Я знал, что он использовал растения силы, хотя их возможности и весьма ограничены, для того, чтобы заставить меня войти в частичные или временные состояния повышенного осознания путем сдвига моей точки сборки с ее обычного положения.

- Ты использовал свой барьер независимости, чтобы преодолеть это препятствие, - продолжал он.
- Тот же самый барьер продолжает работать и по сей день, поэтому ты все еще сохраняешь чувство неопределенного страдания, хотя и не столь выраженное.

Сейчас вопрос вот в чем: как тебе удается строить свои заключения таким образом, чтобы даже твой нынешний опыт смог уложиться в твою схему самодовольства?

Я признался, что единственным способом поддержки моей независимости был полный отказ думать об этом опыте.

Дон Хуан так хохотал, что чуть не свалился со своего плетеного стула.

 Он встал и принялся расхаживать, чтобы восстановить дыхание. Затем он успокоился и снова сел, откинувшись на спинку и скрестив ноги.
Он сказал, что мы как обычные люди не знаем и никогда не узнаем, что есть нечто чрезвычайно реальное и функциональное - наше связующее звено с намерением, которое вызывает у нас наследственную озабоченность своей судьбой.
Он утверждал, что на протяжении всей своей активной жизни у нас никогда не появляется шанс пойти дальше простой озабоченности, потому что с незапамятных времен нас усыпляет колыбельная песня повседневных маленьких дел и забот.

И лишь когда наша жизнь почти уже на исходе, наша наследственная озабоченность судьбой начинает принимать иной характер.
Она пытается дать нам возможность видеть сквозь туман повседневных дел.

К сожалению, такое пробуждение всегда приходит одновременно с потерей энергии, вызванной старением, когда у нас уже не остается сил, чтобы превратить свою озабоченность, в практическое и позитивное открытие.
В итоге остается лишь неопределенная щемящая боль: то ли стремление к чему-то неописуемому, то ли просто гнев, вызванный утратой.

- Я по многим причинам люблю стихи, - сказал он. - Одна из них в том, что они улавливают настроение воинов и объясняют то, что вряд ли можно было бы объяснить иначе.
Он допускал, что поэты остро осознают наше связующее звено с духом, но делают это интуитивно, тогда как маги выбирают этот путь намеренно и прагматично.

[Айвенго]

Я нервно посмеивался, но меня больше не тревожили ни мое положение, ни друзья дона Хуана. Все трое с искренним любопытством рассматривали меня, Висенте никак не мог перестать улыбаться, хотя изо всех сил старался казаться серьезным.

Сильвио Мануэль смотрел на меня и ритмично покачивал головой. Его глаза были не сфокусированы, но направлены в мою сторону.

- Мы привязали тебя, - продолжал дон Хуан, - потому что хотели узнать, являешься ли ты мягким, безжалостным, терпеливым или ловким.
Выяснилось, что ты не обладаешь ни одним из этих качеств. Скорее всего, ты чудовищно потакаешь себе, как я и говорил.

Если бы ты не индульгировал в своем гневе, ты бы, конечно, заметил, что устрашающий с виду узел, на который была завязана веревка, на самом деле был довольно безобидным. Развязать его было очень просто, Висенте придумал этот узел, чтобы дурачить своих друзей.

- Ты дергал веревку яростно. Ты, в самом деле, не мягкий, - сказал Сильвио Мануэль.

На мгновение наступила пауза, а потом они рассмеялись.

- Ты не был ни безжалостным, ни ловким, - продолжал дон Хуан.
- А если бы был, ты мог бы легко развязать узел и убежать, прихватив с собой дорогую кожаную веревку.
Не проявил ты и терпения.

В противном случае ты бы хныкал и вопил до тех пор, пока бы не увидел, что в двух шагах от тебя на земле лежат ножницы, с помощью которых ты в два счета перерезал бы веревку, избавив себя от истерики и ненужных усилий.

Тебя не нужно учить, как быть необузданным и бестолковым. Ты уже такой.
Но ты можешь научиться быть безжалостным, терпеливым, ловким и мягким.

Дон Хуан объяснил мне, что безжалостность, ловкость, терпение и мягкость составляют суть сталкинга.
 Они являются основой, которая со всеми своими ответвлениями должна быть изучена шаг за шагом во всех тонкостях.

Все это явно предназначалось для меня, но говоря, он смотрел на Висенте и Сильвио Мануэля, которые слушали с большим вниманием и время от времени кивали головами в знак согласия.
Он еще раз подчеркнул, что обучение сталкингу является одной из самых сложных ступеней ученичества магов.
 И он настаивал, что независимо от их конкретных действий по обучению меня сталкингу и от того, что я понимал их превратно, их действия были продиктованы безупречностью.
- Будь уверен, мы знаем, что делаем. Наш бенефактор, Нагваль Хулиан, позаботился об этом, - сказал дон Хуан, и все трое так раскатисто захохотали, что я почувствовал себя крайне неуютно. Я не знал что и подумать.

Дон Хуан повторил, что очень важно помнить, что хотя со стороны поведение магов и может показаться враждебным, но на самом деле оно всего лишь всегда безупречно.

- Какое значение имеет эта разница, если ты являешься объектом издевательств? - спросил я.
- Злонамеренные действия совершаются людьми ради личной выгоды, - сказал он.
- Другое дело - маги.

Хотя их действия и преследуют скрытую цель, но она не имеет ничего общего с личной выгодой.
 То, что они получают удовольствие от своих действий, не может рассматриваться как выгода. Скорее это свойство их характера.
 Обычный человек действует только тогда, когда есть возможность извлечь для себя какую-то пользу.

Воины говорят, что они действуют не ради выгоды, но ради духа.

[Айвенго]

Я задумался над этим. Действовать не ради выгоды было для меня чем-то совершенно непонятным. Я был воспитан так, чтобы чувствовать себя вправе ожидать какую-либо награду за все, что я делаю.

Дон Хуан, очевидно, истолковал мое молчание и замешательство как скептицизм. Он засмеялся и посмотрел на своих компаньонов.

- Возьми, к примеру, нас, - продолжал он,
- Ты считаешь, что вносишь что-то в эту ситуацию, и, в конечном счете, хочешь извлечь пользу из нее.
Если ты рассердишься на нас или если мы тебя разочаруем, ты вполне можешь прибегнуть к злонамеренным действиям, чтобы свести с нами счеты.
В противоположность тебе у нас и в мыслях не было действовать ради личной выгоды.
Наши действия продиктованы безупречностью- мы не можем разозлиться или разочароваться в тебе.

Дон Хуан улыбнулся и сказал мне, что с момента нашей встречи на автобусной станции все, что он сделал для меня, было продиктовано безупречностью.
Он объяснил, что ему нужно было убрать мою защиту, чтобы помочь мне войти в состояние повышенного осознания. Именно поэтому он и сказал мне, что мои брюки расстегнуты.
- Это был способ выбить тебя из колеи, - сказал он с усмешкой,
- Мы - грубые индейцы, и потому все наши шутки несколько примитивны.

Чем изощреннее воин, тем сложнее и тоньше его шутки. Но я считаю, что мы получили огромное удовольствие от нашей грубой шутки, когда привязали тебя за шею, как собаку.
Все трое усмехнулись, а потом тихонько рассмеялись, как если бы в доме был еще кто-то, кого они не хотели беспокоить.

Очень тихим голосом дон Хуан сказал, что, поскольку я нахожусь в состоянии повышенного осознания, я могу лучше понять то, что он намеревается рассказать мне о двух искусствах - сталкинге и намерении.
Он назвал их вершиной достижения магов, как старых, так и новых, - именно тем, с чем они, как и тысячи лет назад, имеют дело сегодня.

Он заявил, что сталкинг является началом и что прежде, чем воины могут что-нибудь предпринять на своем пути, им необходимо научиться выслеживать,
затем они должны овладеть намерением, и только после этого они смогут сдвигать точку сборки по своей воле.

Я точно знал, о чем он говорит.

Откуда-то я знал, что движение точки сборки может быть выполнено.
Но слов, чтобы сказать им о моем знании, у меня не было.
Несколько раз я пытался найти слова для такого объяснения.
Они смеялись над моими неудачами и советовали мне пытаться снова.

- Как бы ты посмотрел на то, если бы за тебя все это произнес я? - спросил дон Хуан. - Пожалуй, я мог бы найти точные слова, которые ты никак не можешь вспомнить.

По его вопросительному взгляду я решил, что он серьезно спрашивает моего позволения. Ситуация показалась мне настолько нелепой, что я рассмеялся. Дон Хуан, проявляя завидное терпение, повторил свой вопрос, и я снова рассмеялся. Их удивление и озабоченность показали мне, что моя реакция была им непонятна. Дон Хуан поднялся и заметил, что я слишком устал и что мне пора возвращаться в мир повседневных дел.
- Ну, пожалуйста, подожди, - взмолился я. - Со мной все в порядке. Просто мне показалось забавным, что тебе понадобилось спрашивать у меня разрешения.
- Я должен спросить твоего разрешения, - сказал дон Хуан, - потому что ты единственный, кто может позволить словам, заключенным внутри тебя, выйти наружу.
Думаю, я все же переоценил твою способность к пониманию.

Слова есть нечто исключительно могущественное и важное, и они являются магическим достоянием того, кому они принадлежат.

У магов есть правило большого пальца:
они говорят, что чем глубже сдвигается точка сборки, тем сильнее ощущение, что обладаешь знанием и не имеешь слов для его объяснения.

Иногда точка сборки и у обычных людей может по неизвестной причине прийти в движение, чего они и сами не осознают, разве что вдруг становятся косноязычными, смущенными и рассеянными.